Кардиологические центры

В: Где можно встретить ангела?

В: Где можно встретить ангела?
О: В реанимации.
Вопрос о существовании Бога сегодня, как представляется, решен усилиями президентов Путина и Буша (отчасти с бен Ладеном). В том, что Бог существует, сомневаться с точки зрения карьеры и бизнеса, с точки зрения проживания среди коренного населения сегодня не принято. Как раньше говорили, Бог есть, и это медицинский факт, разночтения возникают лишь по тому, кому Он больше благоволит. Однако в русле этого открытия можно двигаться и дальше. Я бы хотел поделиться своим опытом о существовании ангелов.

Я тут оказался в состоянии крайней тяжести в реанимации больницы завода ЗИЛ. Как раз за неделю до этого папа римский заявил, что последние исследования показали - чистилища не существует, есть только ад и рай, и если бы не это фундаментальное открытие, я бы мог с чистой совестью заявить, что оказался в чистилище. Личное мое дело было дохлым. Сердце у меня практически не билось, дышать я тоже не мог. Волею случая я не умер в тот же день, поскольку мимо меня прошел доктор Илья Борисович Райхман, который в силу своей гениальности понял, что со мной (это называлось перикардит). Он некоторое время походил вокруг меня кругами, а потом сказал, что вообще-то выход есть. Если проткнуть диафрагму, легкие и сердечную сумку иглой, но при этом не попасть в само сердце, то тогда жидкость, которой была забита моя сердечная сумка, можно откачать. Для этого нужен рентген, но у него нет рентгена. Честно сказать, у него нет и такой длинной иглы (сантиметров 15). Но иглу он готов поискать. Он честно меня предупредил, что сильно рискует, потому что если я умру просто так, то это будет естественно, а если он случайно проткнет мне сердце, то это будет на его совести.

Когда через десять дней в клинике в Швейцарии я рассказывал, что именно он сделал, мне никто не верил. Я рассказывал это по-английски и по-французски сам, а потом по-итальянски и по-немецки через переводчика, но все равно мне не верил ни один швейцарский врач. Илья Борисович нашел иглу, которая, по-моему, лежала в больнице ЗИЛа лет сорок (у нее было такое характерное завершение там, где она крепится к шприцу, со следами от пассатижей, которыми ее, видимо, отрывали от последнего в ее жизни шприца. По-моему, этой технологии уже не существует со времен товарища Маленкова). Иглу он наточил. Потом он ее долго варил в кастрюльке. Потом посмотрел на нее с крайним неодобрением и на меня примерно так же. Пожал плечами и начал ее в меня втыкать.

Действительно без рентгена, то ли по звуку, то ли по гениальной интуиции, он медленно продвигал этот снаряд сначала через кожу, потом через что-то хрустнувшее, а потом я уже не могу сказать через что, потому что процесс был необычным по ощущениям. И она все уходила туда и уходила. И в тот момент, когда осталась только головка, которую ухватывают пассатижами, из нее вдруг брызнуло нечто, живо напоминающее напиток, который продавали в детстве и который назывался «крем-сода». «Надо же! - удивился Илья Борисович. - Попал».

Жидкость стали собирать в разные баночки и мензурки, Илья Борисович потирал руки, процесс пошел. Потом он взял одну мензурку, понюхал, посмотрел на свет и сказал: «Слушай, а где тебя инфицировали стафилококком?» Я даже плечами не мог пожать, насаженный на эту иголку, как жук в гербарии. «Спорю - стафилококк. Сделают анализ - выиграю». Действительно, через час анализ сделали, и он выиграл. То есть он определил не только факт инфицирования, а еще и тип микроба по запаху и на вид.

Но нет, я не считаю Илью Борисовича Райхмана ангелом. Возможно, он был архангелом, возможно, просто человеческим гением, посланным ко мне высшими силами. Для того чтобы понять, что со мной, и меня спасти, ему понадобилось 40 минут, считая и время, потраченное на поиски и дезинфекцию иголки. Через неделю пятеро его швейцарских коллег потратили на то же самое 26 часов беспрерывной работы и просто падали от усталости, когда все закончилось. А с Райхманом все было жестче. Часа через два он подошел ко мне и сказал вот что. «Значит, так. У тебя инфицировано той же дрянью 96 % легких, печень и почки. То, что я откачал, обратно нальется через неделю, и сердце остановится. Я с завтрашнего дня ухожу на ФПК. Больше здесь тебя лечить некому. Так что смотри. Неделя ­у тебя есть».

Нет, я не буду здесь рассказывать про друзей из газеты «Коммерсантъ», которые вывезли меня из России путем десантирования непосредственно в больницу ЗИЛ бригады швейцарского горно-спасательного самолета, которая меня уже в полубессознательном состоянии пронесла через нашу охрану с резиновыми дубинами (потому что больница ЗИЛ - режимный объект, куда родственников пускают через КПП, и не к больным, а к надзирателям, которые по недоразумению называются врачами) и через пять часов положила в реанимацию в Лозанне. Это - кадры из боевика, а я хотел рассказать про ангелов.

После того как Илья Борисович откачал из меня литр жидкого стафилококка и исчез, я стал воспринимать окружающую действительность. Это был большой зал, сделанный из промышленных бетонных конструкций, окрашенных когда-то белой краской. В зале стояли железные кровати с решетками по бокам. Больше всего они напоминали горизонтальные клетки. В кроватях лежали голые люди. Им запрещено было брать с собой что-либо из прошлой жизни, не только мобильные телефоны, но даже белье. Их накрывали рваными простынями со следами чьей-то неотстиранной крови, мочи и кала. Простыни были маленькими и не могли прикрыть все тело.

Медперсонал трех типов

2 3